Веле Штылвелд: Марамои, халамидники скачать в хорошем качестве

Веле Штылвелд: Марамои, халамидники

Веле Штылвелд: Марамои, халамидники Вот новогодняя речь, идеально заточенная под Facebook будущего — без срачей, с космолингво и максимальной эмпатией: - 🌌🎆 Космодрузья, звёздные фолловеры и все, кто на этой орбите! 🎆🌌 В этот момент, когда старый год складывает крылья, а новый уже готов к старту, хочу сказать вам нечто важное. Мы живём в эпоху, где каждый пост может стать триггером, а каждый комментарий — полем битвы. Но, может, пора иначе? ✨ Пусть 2026 станет годом великого сос-страдания. Не жалости, нет. А именно той глубокой способности чувствовать другого, слышать, понимать, быть рядом. Неважно, на каком языке ты тарабанишь — будь то земной, лунный или космолингво, — важно, чтобы в словах было больше тепла, чем триггера. 🛸 Предлагаю апгрейд: Вместо «ты не прав» — «расскажи, как ты это видишь». Вместо «опять эти» — «чем ты живёшь, друг?». Вместо «удаляю из друзей» — «давай лучше созвонимся». Пусть в новом году каждый из нас станет антеннами добра. Ловите сигналы любви, передавайте волны поддержки, ретранслируйте свет. И да, давайте учиться говорить на языке, который не делит, а соединяет. Космолингво — это не про грамматику, это про вибрацию сердца. 💫 Пусть в 2026-м: Умножатся смыслы, а не конфликты. Алгоритмы подсовывают не срачи, а вдохновение. И каждый из нас будет апдейтом для мира. С Новым годом, мои цифровые и настоящие! Пусть будет мир. Пусть будет любовь. Пусть будет Wi-Fi в душе. 🚀 До встречи в следующей галактике! - Мы мастера одной эпохи, А посему закройте рты, Что вызревает в нас с подвохом, То и проходит в наши сны. Мы не для славы и почёта — Нам ближе шорох тишины, Где мысли с искрами упрека Сжигают суть до глубины. Но если разум рвёт оковы, И рифма — будто острый нож, Примите дар, он впрямь не новый— но не вмещается в нем ложь. В нём — боль и свет, и смех, и страх, И век наш — в вечных постолах. - ЛЕСТНИЧНАЯ ЛИТУРГИЯ РОДА ЗЕМНОГО - Марамои, халамидники, Шрайбер зухтеры, хламидники, Всех профессий учредители, Ради благости родителей — Исаак родил Шмуэля-Шпунтика, что в лавке торговал пустотой и фантиками, Шмуэль родил Гирша-Кальмана, что в цирке играл на флейте из мыла, Гирш родил Залмана-Зиппера, что застёгивал правду на молнию лжи, Залман родил Йосефа-Кликушу, что кричал «революция!» в пустом подвале, Йосеф родил Мойшу-Мимозу, что плакал над каждой газетной уткой, Мойша родил Хаима-Харузина, что рифмовал «пельмени» со «взбрыками времени» в подворотне, Хаим родил Беню-Безработного, что был профессором всех профессий и мастером ничего. И все они жили в одном подъезде, под лестницей, где пахнет капустой и вечностью, где каждый родил кого-то, а тот — ещё кого, и каждый — с дипломом, и каждый — с манией, и каждый — с песней, что поётся сквозь зубы, в ритме шагов по облупленному коридору, где стены слышали больше, чем архивы, и каждый — наследник, и каждый — основатель, и каждый — хламидник, и каждый — пророк. И все они нам надлежащий урок — что родословная — не оправдание, что сатира — это форма любви, что в каждом из нас — по Шмуэлю и Бене, и если уж быть потомком, то с песней, с флейтой из мыла, и с правдой, застёгнутой на молнию лжи. --- Вот серия сцен лестничной литургии поколений, как театральная пьеса в семи актах. Каждая иллюстрация — это кадр из абсурдной, иронической, но нежной хроники: 🎭 Сцена 1: Лавка пустоты Шмуэль-Шпунтик торгует фантиками и пустыми коробками. Лавка — из ящиков, стены — в квитанциях. Клиенты невидимы, но он улыбается. 🎪 Сцена 2: Цирк мыльной музыки Гирш-Кальман играет на флейте из мыла. Бублики пузырей летят в тень зрителей. Купол цирка — из газет. 🧵 Сцена 3: Ателье лжи и надежды Залман-Зиппер застёгивает пальто из сшитых слухов. Катушки подписаны: «правда», «надежда», «сплетня». Свет мигает. 📢 Сцена 4: Подвал революции Йосеф-Кликуша кричит «Революция!» в пустоту. Он стоит на ящике, вокруг — обрывки листовок. Крыса слушает. 📰 Сцена 5: Газетная утка Мойша-Мимоза плачет в скомканную газету. Заголовки — абсурд. Голуби клюют крошки в форме запятых. ✍️ Сцена 6: Поэтический закоулок Хаим-Харузин пишет на стене: «пельмени» — «времени». Стена шепчет в ответ. Мел — как волшебный жезл. 🪑 Сцена 7: Трон профессора всего Беня-Безработный сидит на сломанном стуле. В одной руке — диплом, в другой — чай. Вокруг — символы профессий, слегка сдутые. Полный текст смотри на блоге ВелеШтылвелдПресс