Продолжение «Северного потока» перевели на водород, но покупателей не нашлось скачать в хорошем качестве

Продолжение «Северного потока» перевели на водород, но покупателей не нашлось

Германия продолжает строить энергетическое будущее так, будто спрос на него уже гарантирован. На севере страны завершили переоборудование части газопровода Opal — того самого сухопутного продолжения «Северного потока» — под транспортировку водорода. Труба готова, деньги вложены, отчёты написаны. Но за громкими заявлениями всё отчётливее проступает тишина: по новому маршруту пока некому и незачем качать топливо. Речь идёт о 400-километровом участке, который тянется от Любмина на берегу Балтийского моря до промышленного района Боббау в земле Саксония-Анхальт. Работы выполнил оператор GASCADE, и в Берлине этот проект называют важным шагом к «зелёной трансформации». Формально всё выглядит убедительно: бывшая газовая магистраль получила вторую жизнь и была адаптирована под водород — топливо, которое в Германии считают ключевым элементом будущей промышленности. Чиновники подчёркивают, что с инженерной точки зрения эксперимент удался. Трубы большого диаметра признаны пригодными для транспортировки водорода, а сам процесс переоборудования называют сложным, но успешным. По сути, Германия впервые в таком масштабе проверила, можно ли встроить старую газовую инфраструктуру в новую энергетическую модель. Проверка показала — можно. Но остаётся главный вопрос: а нужно ли это рынку здесь и сейчас. Правительство утвердило масштабную программу: в течение семи лет в стране планируют ввести в эксплуатацию более девяти тысяч километров водородных трубопроводов. Основная сеть обойдётся почти в 19 миллиардов евро, и значительная часть этих средств уже распределена. Opal стал одним из первых крупных проектов, куда вложили сотни миллионов. Однако, как выясняется, до сих пор ни одна компания не подписала контракт на прокачку водорода по этому маршруту. Причина проста и неудобна. Водород, особенно «зелёный», сегодня стоит слишком дорого. По оценкам отраслевых консультантов, он обходится предприятиям примерно в три раза дороже природного газа. Для энергоёмких отраслей — металлургии, химии, стекольного производства — это почти приговор. Такие компании работают с минимальной маржой и не могут просто переложить рост затрат на конечного потребителя. Покупатель не готов платить больше только потому, что топливо стало экологичнее. В итоге складывается парадоксальная ситуация. Инфраструктура уже есть, но в ней нет ни покупателей, ни продавцов. Нет стабильного производства водорода в нужных объёмах и нет промышленников, готовых потреблять его по нынешним ценам. Фактически труба стоит в ожидании будущего, которое пока существует лишь в стратегических документах и политических заявлениях. Берлин рассчитывает, что ситуация со временем изменится. Часть водорода планируют производить прямо в Любмине, рядом с точкой входа в трубопровод. Остальные объёмы предполагается завозить из-за границы — через терминалы СПГ, которые в перспективе хотят переоборудовать под водород. Отдельная ставка делается на проекты в Африке, где Евросоюз намерен наладить крупное производство «зелёного» водорода для экспорта в Европу. Но пока все эти планы остаются на бумаге: реальные проекты либо не стартовали, либо находятся на начальной стадии. На этом фоне водородный Opal выглядит скорее символом политической веры, чем ответом на реальный экономический запрос. Германия словно говорит: сначала мы построим сеть, а потом рынок под неё подтянется. Это рискованная логика. Если цены на водород не снизятся, а промышленность не получит серьёзных субсидий или новых стимулов, дорогая инфраструктура может надолго остаться недозагруженной. История с переоборудованным продолжением «Северного потока» наглядно показывает, как меняется энергетическая реальность Европы. От прагматичного расчёта и относительно дешёвого топлива континент движется к идеологически окрашенной модели, где ставка делается на будущее, даже если настоящее сопротивляется. Вопрос лишь в том, сколько времени и денег потребуется, чтобы эта вера начала приносить практический результат — и не окажется ли он слишком дорогим для европейской промышленности.