Валентинианская космология против сетианской космологии скачать в хорошем качестве

Валентинианская космология против сетианской космологии

Валентинианская космология относительно легко усваивается, поскольку следует структурированной библейской системе координат, основанной на Евангелии от Иоанна 1:1-4. В отличие от других сложных гностических систем, валентинианская традиция поддерживает четкое различие между непознаваемым Отцом и Его проявлением через Сына. Эта структура помогает нам понять, как открывается божественное знание. Первичные Эоны в валентинианской мысли В основе валентинианской космологии лежит структурированная эманация божественных атрибутов, известная как Эоны. Эти Эоны являются аспектами Бога, а не отдельными существами. Первые эманации: *Вифос (Βύθος, Глубина)* и **Сиге-Харис (Σιγή-Χάρις, Безмолвная Благодать)**: непознаваемый Отец и Его безмолвный потенциал. *Нус (Νοῦς, Разум)* и **Алетейя (Ἀλήθεια, Истина)**: Постижимый разум и его проявление как истина. От Сына исходят дополнительные эманации: *Логос (Λόγος, Слово)* и **Зоэ (Ζωή, Жизнь)**: Божественное выражение и жизнь, которую оно дарует. *Антропос (Ἄνθρωπος, Человек)* и **Экклесия (Ἐκκλησία, Церковь)**: Божественный образец человечества и его воплощение в духовном собрании. Эти пары описывают, как разворачивается божественная реальность и как она соединяется с материальным миром, при этом Экклесия представляет собой коллективное тело верующих. Роль Сына в валентинианской мысли Валентинианская традиция проводит четкое различие между человеческим Иисусом и божественным Христом, Сыном. Сын проявляется через двадцать шесть дополнительных Эонов, расположенных парами мужчина-женщина. Эти Эоны не являются отдельными существами, а аспектами личности Сына, вместе образующими **Полноту (Плерому) Бога**. Сын, андрогинный, как и Отец, часто описывается как диада: *Мужской аспект* называется **Единородным, Разумом и Отцом всего**. *Женский аспект* называется **Истина и Матерью всего**. Эта концепция подчеркивает, что истина может быть полностью постигнута только просветленным разумом. Как говорится в Евангелии от Иоанна 1:1: «В начале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Бог». Валентинианская модель согласуется с этим, подчеркивая, что Сын является *Началом* всего сущего и **посредником**, через которого мы можем познать Отца (ср. Матфея 11:27). Можно провести аналогию между Отцом и Сыном и взаимосвязью между человеческим мозгом и разумом. Разум (Сын) выражает мысли и волю мозга (Отца), но остается внутри структуры мозга. Точно так же Сын находится внутри Отца и выражает Свою непознаваемую природу в понятной форме. Валентинианская космология против сефианской космологии В отличие от валентинианства, сефианская космология гораздо сложнее и вводит элементы, которые трудно согласовать с библейскими учениями. #### Ключевые аспекты сефианской мысли Сефианская космология начинается с **Отца**, окруженного **светящейся духовной водой**. Его отражение порождает **Барбело**, женский аналог. Барбело, также называемая **Предвидением (Проноя)**, наделяется божественными атрибутами, и вместе с Отцом она порождает **Сына (Автоген, Христа)**. Далее следуют дальнейшие эманации, включая: *Разум, Воля и Слово* **Четыре Светила (Гармозель, Орояэль, Давейтай, Элелет)**, каждое с тремя дополнительными Эонами. Одно из главных различий между валентинианской и сетианской космологией заключается в их понимании Демиурга. В отличие от сетиан, которые называют Демиурга Ялдабаотом и изображают его как злобное существо, создающее материальный мир для заточения духовных элементов, валентинианцы придерживаются гораздо более тонкого взгляда. Вместо того чтобы видеть Демиурга как злую силу, они признают его ограничения, но не считают его по своей природе злым. Как отмечает Лейтон (1987), валентинианская перспектива представляет собой «относительно позитивное отношение к создателю мира или богу Израиля». В их рамках Демиург играет существенную роль в разворачивающемся процессе искупления, а не выступает в роли злонамеренного тюремщика. Учитель-валентинец Птолемей особенно критически относился к тем, кто вне его традиции изображал Демиурга как чистое зло. Он утверждал, что такие интерпретации проистекают из непонимания учения Спасителя. Как он писал: «Такое представление имеют только бездумные люди, люди, которые не признают провидения Творца и поэтому слепы не только в глазах души, но даже в глазах тела» (*Письмо к Флоре* 3:2-6). По мнению Птолемея, эти люди были так же заблужданы, как и представители основного христианства, которые считали Демиурга верховным Богом, заявляя, что они «совершенно заблуждаются» (*Письмо к Флоре* 3:2). Валентиньяне твердо придерживались мнения, что «сотворение мира произошло не от бога, который развращает, а от того, кто справедлив и ненавидит зло» (*Письмо к Флоре* 3:6). Птолемей очень тщательно разграничивал эти понятия.