ЕС захлопывает дверь русскому газу: Словакия в ярости подаёт в суд! Развал ЕС неизбежен к 2027-му? скачать в хорошем качестве

ЕС захлопывает дверь русскому газу: Словакия в ярости подаёт в суд! Развал ЕС неизбежен к 2027-му?

В Брюсселе снова провернули вентиль — и на этот раз всерьёз. Евросоюз утвердил окончательный запрет на импорт российского газа, растянув процесс на несколько лет, но чётко зафиксировав финал: к 2027 году труба должна опустеть, а СПГ — исчезнуть ещё раньше. Решение подали как стратегическое и необратимое, однако почти сразу стало ясно: согласны с ним далеко не все. Словакия, одна из стран, для которых газ — не абстрактная строка в отчётах, а основа энергетического баланса, объявила о намерении судиться с Евросоюзом. В Братиславе не скрывают раздражения: там считают, что Брюссель принимает политические решения, не оглядываясь на реальные схемы поставок, инфраструктуру и цену вопроса для конкретных экономик. По сути, небольшой центральноевропейской стране предлагают за короткий срок переписать всю свою энергетическую математику — и сделать это за свой счёт. Суть решения Евросоюза заключается в следующем. Новые контракты на российский газ запрещаются сразу. Краткосрочные соглашения, заключённые до середины 2025 года, должны быть закрыты в 2026-м. Импорт сжиженного газа планируется прекратить к концу 2026 года, а трубопроводные поставки — до 30 сентября 2027-го, с формальной возможностью небольшой отсрочки до ноября, если возникнут риски для заполнения хранилищ. Формально — плавный выход. По факту — жёсткий дедлайн, который рынок уже воспринимает как точку невозврата. Отдельный штрих, о котором говорят не все, но который многое объясняет, — штрафы. Евросоюз заложил в регламент карательную логику: компании, уличённые в обходе запрета, могут заплатить до 3,5% мирового оборота или до 40 миллионов евро. Для физических лиц потолок — до 2,5 миллиона. Это не символические меры и не «политический жест», а прямой сигнал бизнесу: манёвров почти не остаётся. В Брюсселе аргументы просты и жёсткие. Они ссылаются на цифры: если до 2022 года на долю России приходилось более 40 % импорта газа в Евросоюз, то сейчас — около 13 %. Значит, говорят в европейских институтах, зависимость уже сломана, осталось лишь убрать последние опоры. Именно поэтому решение продавили квалифицированным большинством, без права вето. С точки зрения брюссельской логики, вопрос закрыт. Но в Братиславе на эту арифметику смотрят иначе. Там говорят о трубах, которые никуда не делись, о заводах, которые нельзя остановить одним голосованием, и о счетах за энергию, которые в итоге платят не политики, а домохозяйства и бизнес. Министр иностранных дел Словакии прямо дал понять: страна не собирается молча соглашаться с правилами, которые, по её мнению, подрывают экономическую стабильность. Иск в суд Евросоюза — это не просто юридическая мера, но и форма политического протеста. Словакия не одинока в этом конфликте. Венгрия заняла аналогичную позицию и также рассматривает юридические механизмы. Это создаёт новую линию напряжённости внутри Евросоюза: между центром, который диктует стратегию, и странами, для которых эта стратегия означает болезненную реструктуризацию. Чем ближе сроки запрета, тем громче будет этот спор. На энергетическом рынке последствия уже ощущаются. Контракты переписываются, маршруты перекраиваются, цены закладывают будущие риски. Газ из политического инструмента всё больше превращается в фактор внутренней нестабильности самого Евросоюза. Решение принято, но его реализация обещает быть далёкой от гладкой. История с иском Словакии — это не просто конфликт вокруг одного ресурса. Это спор о том, кто и как принимает решения в Европе и кто за них платит. Даже если суд не отменит запрет, он может затянуть процесс, выбить исключения или компенсирующие механизмы. А значит, борьба вокруг газа далека от завершения. Итог на сегодня простой и жёсткий: Евросоюз официально закрыл дверь для российского газа, но не запер её на все замки. Внутри самого Евросоюза начинается сложный разговор об экономических, социальных и политических издержках этого шага. И чем ближе 2026–2027 годы, тем громче будет этот разговор.