Chopin / Artur Rubinstein, 1958: Nocturnes, Op. 9, Nos. 1, 2 and 3 - RCA Victor Red Seal LP скачать в хорошем качестве

Chopin / Artur Rubinstein, 1958: Nocturnes, Op. 9, Nos. 1, 2 and 3 - RCA Victor Red Seal LP

From the LP shown above, released in 1958. In response to those who have written asking about the noises that are discernible in the background: the music you hear is from the original 33.3 rpm vinyl record (LP), issued by RCA in 1958. 1. No 1 in B flat minor (0:01) 2. No 2 in E flat (5:14) 3. No 3 in B (9:43) Si la sensibilité de Chopin est polonaise et se traduit par la reprise de mélodies populaires, sa langue musicale est savante, elle participe de la grande musique pour reprendre une expression de Delacroix. « Chopin a su, le premier, prêter une attention fascinée aux chants et danses populaires de sa Pologne natale, sans jamais en citer intégralement la moindre phrase dans sa production. A un compatriote pour lequel il improvisait à Paris et qui croyait réentendre une berceuse de son enfance, Chopin réplique : « Cette chanson, tu ne pouvais la connaître... mais seulement l'esprit qui l'anime : l'esprit d'une mélodie polonaise ! ». Sa musique est issue d'une élaboration savante de l'harmonie et du contrepoint. Elle est avant tout aristocratique et est fort loin d'une forme populaire ou folklorique. En ce sens, le langage musical de Chopin est plus universel que polonais. Néanmoins, à part l'influence du folklore du terroir qu'il a su universaliser comme nul autre, le jeune Chopin a sans doute subi celle du prince Michal Kleofas Oginski (1765-1833) dont les 26 polonaises célèbres dans toute l'Europe de l'époque se distinguaient par l'élégance, le raffinement et la mélancolie presque mozartienne, typiques du préromantisme. A son tour, dans ses Polonaises, Chopin a su exprimer l'essence même de la "polonité" tout en lui donnant un caractère universel. C'est pourquoi Cyprian Norwid (1821-1883), le plus grand poète moderne polonais, les comparait à l'épopée grecque. Les pères spirituels de Chopin sont nombreux, mais le musicologue Eigeldinger ne les trouve que dans le patrimoine universel et aucun n'est polonais : « Mozart était son Dieu, Séb. Bach, un des maîtres préférés recommandés à tous ses élèves ». Cette universalité des origines et de la musique de Chopin n'est pas reconnue uniquement par Eigeldinger. В полонезах, балладах Шопен рассказывает о своей стране, Польше, о красотах её пейзажей и трагическом прошлом. В этих произведениях он использует лучшие черты народного эпоса. Вместе с тем Шопен исключительно самобытен. Музыка его отличается смелой изобразительностью и нигде не страдает причудливостью. После Бетховена классицизм уступил место романтизму, и Шопен стал один из главных представителей этого направления в музыке. Если где-то в его творчестве и чувствуется рефлексия, то, наверное, в сонатах, что не мешает им быть высокими образцами жанра. Часто Шопен достигает вершин трагизма, как, например, в похоронном марше в сонате op. 35, или предстает замечательным лириком, как, например, в adagio из второго фортепианного концерта. К лучшим произведениям Шопена можно отнести этюды: в них, помимо технических экзерсисов, бывших до Шопена главной и чуть ли не единственной целью этого жанра, слушателю раскрывается удивительный поэтический мир. Эти этюды отличаются то юношеской порывистой свежестью, как, например, этюд ges-dur, то драматизмом (этюды f-moll, c-moll). В них имеются замечательные мелодические и гармонические красоты. Этюд cis-moll достигает бетховенских высот трагизма. Наиболее интимным, «автобиографическим» жанром в творчестве Шопена являются его вальсы. "David Hertzberg" 弗雷德里克·肖邦 / பிரடெரிக் சொப்பின் / Фредерик Шопен / Фридери́к Шопе́н / فریڈرک شوپن / フレデリック・ショパン / ფრედერიკ შოპენი / פרדריק שופן / 프레데리크 쇼팽 / فردریک شؤپأن / 蕭邦 / Φρεντερίκ Σοπέν 弗雷德里克·肖邦 / பிரடெரிக் சொப்பின் / Фридери́к Шопе́н / ਫਰਾਦਾਰੀਕ ਸ਼ੋਪੁਹ / フレデリック・ショパン / ფრედერიკ შოპენი / ഫ്രെഡെറിക് ഷൊപിൻ / ფრიდერიკ შოპენი / פרדריק שופן / فردریک شوپن / Φρεντερίκ Σοπέν